Когда эти двое возникают на сцене, обыденный сюжет превращается в феерически-театральное шоу. Узнаваемое и очевидное несёт нас без тормозов вслед за фантазией Игоря Ярошевича и Юрия Михайлика. Их дуэт не просто сыгранный, а почти невозможный: и врозь, и вместе –  как смех и слезы, как радость и грусть. Один – такой романтически-беспомощный, другой – такой крепко-реальный.

– У вас одна творческая жизнь на двоих, как появился знаменитый дуэт «Гарик и Юрик»? Как выглядит перекресток судьбы, на котором вы познакомились?

Игорь Ярошевич: Я работал в разных театрах Петербурга и Москвы, когда ушел из Музкомедии. Это был конец 90-х, всё менялось, я задумался: где и чем я хотел бы заниматься. Мне нравились «Фарсы», «Лицедеи», и ещё я узнал, что существует такой театр  «Мимигранты», куда и пришел показываться на общих основаниях.

Юрий Михайлик: Я уже здесь играл, и вместе с актерами, режиссёром сидел в зале. У Александра Плюща возникли сомнения: он же не клоун. А в моей голове история сразу сложилась: он ниже меня ростом, коренастый, почти лысый, рыжий по психотипу, настоящий мой антипод.  И предложил взять паренька, мы познакомились и получился дуэт Белого и Рыжего.

– Примагнитились противоположности?

Ю.М.: Взаимный интерес проявился сразу, мы мгновенно окунулись в работу, у нас стали возникать дуэтные номера.

Игорь Ярошевич: Идеи рождались у Юры, я их сразу принимал, мне всё очень нравилось, мог что-то своё подкинуть.

Ю. М.: Мы в театр ходили пешком, оказалось, что рядом живём. И каждый день по дороге обсуждали идеи. Вместе проработали год, когда случилась интересная история. Ещё до знакомства с Игорем, я работал в Шапито в Автово номер с джигитовкой под живую музыку. И вот под Новый год прихожу, оркестра нет, на месте один пьяный басист. Что делать? Обязательно должен быть барабан. Он подходит к бочке: "Бум-бум-бум!" Мне казалось, это было самое ужасное представление, но тут подходит дама и просит поговорить с импресарио из Швейцарии. Думаю, розыгрыш, а, оказалось, правда, хозяин цирка предложил контракт соло-коверного. Представляете, 98-й год?! Я был ошеломлен.

И.Я.: Тут я должен сказать важную вещь. Гонорар, который предложили Юре, он решил разделить пополам, и убедил иностранцев, что будет работать программу с партнёром. Они согласились, хотя и в глаза меня не видели.

– А как в вашей жизни появился Театр Эстрады?

Ю.М.: Первым я открыл дверь в Ленконцерт, к которому относился Театр Эстрады. Это было в 88-м году, после армии. Пришел и сказал, что хочу быть артистом, а стал машинистом сцены. И примерно через полгода Владимир Попов, однокашник Юрия Гальцева спросил, неужели всю жизнь я хочу ящики таскать. И где-то в 89 я вышел на сцену в другом качестве.

И.Я.: А я, кстати, сидел в зале, видел номер «На скамейке», не подозревая, что это мой будущий партнёр, и мы будем вместе работать. Тогда же посмотрел выступление Юрия Гальцева.

Ю.М.: Мы с ним познакомились перед нашим отъездом за границу. Он пригласил нас выступить на ответственном мероприятии, среди гостей был премьер-министр. Это было своеобразное испытание, мы его прошли, Юрий Николаевич подарил нам по блокнотику со словами: "Записывайте даты выступлений!" Мы как-то легко нашли общий язык и начали вместе работать. На тот момент получался отличный расклад: Рыжий клоун, оранжевый и Белый.

И.Я.: На протяжении долгого времени мы существовали таким вот театриком, ездили в бесконечное количество городов. Троицей пришли и на Большую Конюшенную, ещё до капитального ремонта, даже ленточку держали на церемонии открытия.

– Получается, что труппа  формировалась на ваших глазах? Какое у нее сегодня лицо ? 

Ю.М.: Юрий Николаевич очень грамотно поступил: пока шел ремонт, набрал курс. Талантливые "гальчата" сотворили выпускной спектакль «Шуры-Муры», который до сих пор идёт. Недавно пересмотрел, и спустя много лет по-честному всё делают, у них такие лица одухотворённые. Пришли птенцы, а выросли в серьёзных артистов.

И.Я.: А новое поколение набрали с моей лёгкой просьбы посмотреть дочку знакомой, которая заканчивала театральный. Юрий Николаевич в тот момент раздумывал, не набрать ли новый курс, а тут такой триггер, и он решил провести кастинг выпускников. Человек 50 пришло, из Москвы приезжали ребята, конкурс прошли 8 человек.

Ю.М.: Вся труппа смотрела: наши-не наши. Для кого-то был шок: пришли юные и талантливые, будут в спину дышать. Но я вижу, что артисты хорошие, для театра важна молодая кровь, хорошая энергия. Дениса Талалаева, у которого тоже цирковая школа была, мы пригласили в свой номер.

– Вы были первыми артистами труппы, когда её возглавил Юрий Гальцев. Сколько спектаклей с вашим участием в репертуаре театра и есть ли любимый?

Ю.М.: С десяток спектаклей в действующем репертуаре, все интересные, а самый любимый – «Вампилов. Оттепель». Это четвёртая наша работа с режиссёром Стасом Парфёновым, он снова удивил талантом погружаться в материал, чувствовать время, эпоху несмотря на довольно молодой возраст.

И.Я.: Первая история – «Дураки дороги», вторая – «Ревизор», третья «Вселенная Островского», а  четвёртая – «Вампилов. Оттепель». Каждый спектакль – что-то совершенно неожиданное, но именно эстрадное.

Ю.М.: Это ключевой момент, в Театре Эстрады важен режиссёр, который понимает специфику жанра, и при этом имеет свой взгляд, стиль, вкус, широкий музыкальный кругозор. Стас умеет психологически точно выбрать актёров, ни одного случайного человека. Даже на репетициях никто не уходит, а продолжает в кулисах смотреть, как играют партнёры. Это важная связь, многие художественные руководители и режиссёры мечтают о таком вовлечении и погружении артистов в действие, а здесь никто никого не заставлял. Всем, даже самым молодым артистам интересно было участие в формировании картины мира вампиловского времени.

– Как родилась идея клоунады в постановке по Вампилову?

И.Я.: Такое необычное обрамление – задумка режиссёра, Рыжий и Белый словно посланники из другого мира, помогают раскрыть смысловые слои, открыть театр в театре. Мы сидели в знаменитой клоунской №165 и втроём придумывали номера. Даже репетировали отдельно, Парфёнов держал интригу до самого последнего момента. Играющие драматические сцены артисты сначала скептически отнеслись к появлению клоунов. А потом поняли, что отбивки между сценами помогают переключить сознание зрителя.

Ю.М.: Нам есть, с чем сравнить, мы много поездили, это очень достойная история. Стас глубоко ныряет, спектакль метафоричен и аллегоричен. Чего только стоит начало, когда откуда-то сверху Анна Шатилова и Евгений Кочергин произносят очень важные строчки про людей, которые строят города, жертвуя своей жизнью ради чего-то светлого и будущего. Легенды советского телевидения специально приезжали в Петербург, чтобы записать свои сцены. И дикторы, и клоуны – проводники, носители формообразующей роли, вертикаль спектакля.

И.Я.: Даже была задумка спуститься на сцену с колосников, отказались, но Рыжий и Белый словно парят в воздухе, запускают движение и задают бег времен года. Художник Алиса Юфа прекрасно подчеркнула режиссёрские задумки, действие разворачивается на подиуме, все элементы декорации – маленькие ёлочки, машинки с транспарантами– подчеркивают масштаб людей-титанов.

Ю.М.: Спектакль получился высоко художественный, изысканный, светлый и героический.  А наши клоуны нужны, в том числе, чтобы не уйти в пафос. Прелюдии придумали к каждой драматической истории. Режиссёр ставил задачу, что это должно быть не смешно, а поэтично. Сначала даже хотели отойти от классических клоунских образов как таковых, специального грима, накладных носов, но Стас настоял, что клоунов прятать нельзя, поэтому у Гарика яркий костюм «Пурпурное сердце» времен Ив Сен-Лорана, а у меня - фантазия Жан-Поль Готье на тему тельняшки.

– О чем для вас вот этот спектакль, что в нём главное?

И.Я.: Во-первых, там глубоко затрагивается тема театра. Во-вторых, это тема будущего и тема, достойны ли мы тех людей, которые нам подарили жизнь, которые несли свет. Играя этот спектакль, самоочищаешься. Не просто вышел, кайфанул от успеха, а вырос, стал лучше. Мы начинали, можно сказать, с манежа, но для нас сцена – трибуна. Это не просто место, куда ты пришёл на работу, ты - помазанник, это служение. 

Ю.М.: Этот спектакль – матрёшка в матрёшке. С первой сцены такое богатство смыслов раскрывается. От монолога сбегающего со стройки парня, который не хочет строить будущее, лишая себя комфорта в настоящем, до пронзительного финала. Когда я увидел конечный результат, я был шокирован. Речь о другой эпохе, о людях, которые выиграли войну, построили города, покорили космос, а спектакль получился невероятно современным.