Театр Эстрады
имени Аркадия Райкина

Илья Мощицкий. Про «Клопа» и свободу

Беседовала Валерия Тумко

8 марта в Театре Эстрады имени Аркадия Райкина состоится премьера спектакля «Клоп». В инсценировке Ильи Мощицкого, режиссера-экспериментатора, эта сатирическая пьеса Владимира Маяковского превратится в рассказ о свободе, такой многогранной, непознанной и непостижимой...

- Илья, как родилась идея постановки?

- Несколько лет назад я пришел в Театр Эстрады на один из спектаклей, и меня как молодого режиссера представили Юрию Гальцеву. Он тогда уже был художественным руководителем театра. Мы почти сразу решили что-то сделать вместе. Юрий Николаевич рассказал, что у него есть ученики, талантливые молодые ребята (в 2014 году Юрий Гальцев выпустил курс артистов эстрады в СПбГАТИ – прим.), и было бы интересно что-то поставить с ними. Долгое время мы находились в поиске материала, и вот из каких-то совместных обсуждений появилась идея постановки Маяковского. Насколько я помню, «Клоп» был в ряде предложений Юрия Николаевича. Мне близок Маяковский, он невероятный, глубокий, страстный, у него отличное чувство юмора! Но, честно говоря, я долго не знал, как к этой пьесе подступиться, как ее решить...

- Первым режиссером «Клопа» был Всеволод Мейерхольд. В его постановке это была острая сатира. У вас сатира будет?

- Такой острой социальной критики – нет, не будет. Я стремлюсь в своих постановках обращаться к проблемам общечеловеческим. К вопросам, которые не связаны с конъюнктурой сегодняшнего дня, не имеют конкретных географических и национальных рамок. Мне бы хотелось, чтобы даже при переезде на другой континент эта история была понятна.

- Тема мещанства, поднятая Маяковским, сейчас актуальна?

- Сейчас эра мещанства! О том, что такое потребность нашей души, нашего метафизического мира, люди все чаще забывают в заботе о насущном. Идея XXI века – как можно более комфортно пристроить свое тело. Чтобы оно делало минимум движений: смартфон под рукой, только кончиком пальца передвигай по сенсорному экрану. В спектакле тема мещанства, конечно, присутствует, но она не главная! Она будет лишь продолжением тех идей, тех смыслов, которые являются основными. Это как дерево, у которого может быть сколь угодно ветвистая крона, но основой для этого разнообразия все равно служит ствол.

- Значит, тема мещанства – одна из ветвей? А ствол?

- Это тема свободы и несвободы. Она общечеловеческая, общемировая. Время идет, изменяется, появляются все более изощренные средства связи, передвижения, но тема свободы продолжает волновать каждого человека на земле. У Маяковского в пьесе четко задано время: первое действие происходит в 1929 году. Это время НЭПа, когда люди, которые не уехали из страны, не погибли, вдруг подумали: а жизнь-то налаживается! Происходит невероятный расцвет искусства, начинает развиваться торговля, казалось, что революция наконец-то дает благие плоды. В нашем спектакле время конкретно не обозначено, есть две условные реальности. Первая – это мир на изломе эпох, когда старое ушло, а новое еще не появилось. Здесь господствует культ индивидуальности и вседозволенности, здесь можно все, запретов не существует. В истории это повторялось огромное количество раз! И не столь важно, какая это страна, какое время: НЭП, Великая французская революция или Россия 90-х. Был один мир, стал другой. С одной стороны, это расцвет свободы, с другой стороны, человек оказывается в ситуации естественного отбора, где основным становится «волчий принцип» – выживание сильнейшего.

- Второе действие у Маяковского происходит ровно через 50 лет, в эпоху победившего коммунизма…

- Да, и главного героя пьесы, Ивана Присыпкина, который ничем особо не блещет, не очень-то нравственен, не одарен, заключают в клетку, начинают изучать, ставить эксперименты. Ему объясняют, что он не человек, что он – симулянт, клоп, которого нужно демонстрировать в зоопарке. Чтобы люди смотрели и радовались, что они не такие! Это очень опасная формулировка, когда одним людям говорят про других, что они – «не люди»… Маяковский в каком-то смысле презирает своего героя, но одновременно с этим звучит мысль о том, что общество, способное поступать с человеком подобным образом, не слишком гуманно.

- Ваш Присыпкин тоже окажется в зоопарке?

- Он окажется в таком... музее современного искусства. Тоже в качестве экспоната. Что касается времени, то мы решили, что второе действие уведет нас куда-то в немыслимое будущее, где люди живут в условиях совершенного равенства, они свободны от необходимости отстаивать свою уникальность – её заменит полная идентичность. Взамен чувственного восприятия – любви, ненависти, вражды – человек получит абсолютное спокойствие, отсутствие кровопролития и войн.

- Сколько в спектакле будет от Маяковского?

- В нем все будет от Маяковского! Поймите: автор дает тему, а режиссер ее осваивает, развивает, находит в ней те смыслы, которые ему интересны, которые он чувствует. Только тогда режиссер сможет увлечь зал своим спектаклем. Я убежден, что театр – это единственное место, где зритель сразу становится соавтором! У театрального режиссера нет средств, которые есть в кино, с помощью которых зритель попадает в воображение авторов фильма. В театре все наоборот: мы попадаем в воображение зрителя, который самостоятельно создает свой собственный спектакль! Если вы расспросите десять случайных людей, вышедших из зрительного зала, то поймете, что у каждого взгляд упал на определенную тему, каждый расставил свои акценты, в зависимости от возраста, жизненного опыта… Но для того, чтобы этот контакт с залом состоялся, режиссер и артисты должны говорить только про то, что их действительно волнует.

- Как Вам работается с учениками Юрия Гальцева?

- Мне с ними очень комфортно. Я люблю молодых, азартных, жадных до работы людей! Мы заходим в репетиционный зал с удовольствием и с ощущением, что мы делаем что-то очень важное…